VI. ЛЕСОЗАГОТОВКИ И ЕСТЕСТВЕННОЕ ВОЗОБНОВЛЕНИЕ НА ЛЕСОСЕКАХ

Нам осталось коснуться изменений, вносимых в растительный покров района рубками леса. Рубка леса, если она ведется издавна, охватывает большие площади и проводится интенсивными методами (сплошные лесосечные рубки), способна коренным образом изменять первобытный облик растительности и немногим уступает в этом отношении лесным пожарам. Однако, в нашем районе лесозаготовки начались относительно недавно и велись и продолжают вестись довольно примитивными методами (рубка на прииск и лишь в самые последние годы условно-сплошная рубка), поэтому они не могли отразиться заметным образом на характере растительности района в целом и изменить его ландшафт. Их влияние пока сказывается на сравнительно небольших участках территории, тяготеющих к сплавным магистралям района, и изменения, вносимые ими в леса, скорее количественного, чем качественного порядка.

Первые лесозаготовки в нашем районе датируются 1908 и 1909 гг., когда некоторыми лесопромышленниками (Гляссер, Крийс и торговый дом Дидерихсен, Иэбсен и К°) было заготовлено по р. Санхобэ на экспорт в Китай небольшое количество бревен кедра и рудничной стойки. Трудности самих лесозаготовок и сплава в то время в почти ненаселенном районе и сложность погрузки леса на пароходы на открытом морском берегу, каким является бухта Терней и другие бухты района, видимо, оттолкнули лесопромышленников-хищников от дальнейшей эксплоатации лесов, и она не наблюдалась в районе вплоть до годов японской интервенции на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). В эти годы японские лесопромышленники проявляли повышенный интерес к лесам побережья Приморья и деятельно занялись их эксплоатацией. Рубки носили исключительно хищнический характер - вырубали только комлевые бревна, имевшие в верхнем отрубе диаметр не менее 6-7 вершков (25-30 см) и лишенные малейших признаков фаутности. Все же остальные части ствола оставляли на лесосеке. Конечно, при отсутствии какого-либо контроля за лесозаготовками со стороны лесных органов многочисленных белогвардейских "правительств" ни о каких лесохозяйственных мерах и соблюдении противопожарных мероприятий, не могло быть и речи. Японцы хозяйничали бесконтрольно, и количество заготовленного и вывезенного ими в то время леса даже не поддается учету.

Японскими лесозаготовками были охвачены долинные кедровники нижнего и отчасти среднего течения рек Санхобэ (Сица и Туньша), Белимбэ, Сикема и Такема. Позднее или сразу после лесозаготовок эти участки оказались очагами возникновения повальных лесных пожаров, поведших не только к гибели остатков не вырубленного и не погибшего от короедов древостоя, но и к уничтожению леса на огромных примыкавших к ним площадях.

Начиная с 1924 г. в районе проводятся лесозаготовки советскими лесопромышленными организациями, и к моменту организационного оформления Сихотэ-Алинского гос. заповедника (1935 г.) все леса нашего района, за исключением небольших участков лесов местного значения вблизи селений, находились в ведении Тернейского леспромхоза Д. В. лесопромышленного треста "Дальлеспром".

В первые годы государственные лесозаготовки имели сравнительно небольшой размах и по типу рубки не отличались от предшествующих лесозаготовок, так как заготовленный лес шел на экспорт и заготовлялся по спецификациям японского и китайского лесных рынков, но они были упорядочены и введены в рамки элементарных правил лесного хозяйства (отвод лесосек, использование вершинных бревен, запрещение рубки фаутных стволов, если из них заведомо невозможен выход товарного бревна, соблюдение противопожарных правил и т. д.).

В последующие годы, сначала в связи с ростом лесоэкспорта, а затем в связи с ростом промышленности края и перехода на удовлетворение потребностей в древесине новостроек Дальнего Востока, объем заготовок леса значительно расширился и характер рубок интенсифицировался, приняв в последние годы вид условно-сплошных рубок. На лесосеке при идеальной постановке дела надо было бы вырубать все стволы хвойных пород, начиная с диаметра 20-22 см на высоте груди, за исключением абсолютного фаута. Однако, в действительности, вследствие слабости надлежащего контроля лесохозяйственных органов и недостаточности разъяснительной работы среди лесорубов, на лесосеке редко вырубается вся древесина, которая может быть использована - обычно тонкомер (менее 25 см на высоте груди) и так называемый "полуфаут" т. е. стволы, из которых после откряжевки возможен выход 1-2 бревен низшей сортности, остаются несрубленными; недостаточно полно разделываются также на бревна и сваленные стволы. Все эти стволы, оставшиеся на лесосеке, принадлежат к наименее биологически-устойчивой части древостоя и в ближайшие годы гибнут, делаясь добычей короедов или вываливаются ветрами, т. е. гибнут совершенно непроизводительно, лишь захламляя и без того захламленные лесосеки.

Очистка мест рубок не производилась 1) и не проводится и сейчас, что ведет к созданию на лесосеках очагов для возникновения лесных пожаров, размножения короедов и других вредителей, а также неблагоприятно отражается на естественном возобновлении хвойных пород(А. А. Строгий, 64).

Территориально лесосеки, как уже было указано, тяготеют к долинам рек, являющихся путями сплава древесины, и продвигаются

Рис. 23. Лесосека в чистом кедровом бору (Koraiensicembretum nudum) в районе 16 километра по кл. Белобородова
(Фото автора)

вверх по ним не далее тех пунктов, откуда возможен еще молевой сплав при помощи шлюзов; т. е. грубо говоря, лесосеки охватывают только нижнее и среднее течение их. Так, по р. Сице они поднимаются до 50-го км (устье кл. Филимонова), по Белимбэ до 56-го, по Такеме вместе с ее притоком Такунжей до 70-го км, считая от моря. В сторону от реки или ее сплавного притока лесосеки встречаются, обычно, не далее 4-5 км, даже в случае проведения механизированных путей лесотранспорта (ледяные и улучшенные снежные дороги). Вследствие этого, как уже говорилось при описании формаций, втянутыми в лесоэксплоатацию оказываются только одни кедровники и в значительно меньшей степени кедрово-еловые леса. Ельники и лиственничники рубками почти совершенно не затронуты. Среди кедровников эксплоатируются наиболее удобные по условиям рубки и первичного лесотранспорта и производительности ассоциации, т. е. преимущественно входящие в состав класса широколиственно-кедровых лесов и кедровых боров. Ксеромезофильные же кедровники, например, совершенно не тронуты лесозаготовками. В последние годы, в связи с истощением массивов кедровников, удобных для лесоэксплоатации, лесозаготовительные организации находят для себя более удобным и выгодным вновь проходить рубкой уже однажды использованные лесосеки, добирая на них не вырубленные первоначально остатки, чем вовлекать в эксплоатацию новые массивы, требующие значительных капиталовложений на их освоение.



1)В 1927 г. была проведена опытная очистка лесосек силами б. Тернейского лесничества в долине р. Колумбэ на лесосеке 1923/24гг. на площади около 55 га. К сожалению, в 1929-30 гг. этот участок был пройден повальным пожаром, и учесть результаты очистки, таким образом, невозможно.
 

Характер изменений, вносимых рубкой в состав и строение кедровников так же, как и характер естественного возобновления на их лесосеках, в основном, тот же, что и после ветровалов и буреломов, описанных выше. Как правило, в большинстве случаев после рубки мы наблюдаем на лесосеке буйное разрастание травяного покрова, подлеска и лиан (Actinidia kolomikta), сравнительно неплохое возобновление лиственных пород - как порослевое, так и семенное и плохое хвойных. Имевшиеся на лесосеке до рубки подрост и самосев последних частично гибнут во время лесозаготовок, особенно при вывозке древесины, частично же позднее, в результате резкого изменения условий среды для них и удушения буйным покровом и подлеском.

Вследствие последней причины и большой захламленности лесосеки остатками заготовок, новое возобновление от оставшихся на лесосеке семенников хвойных количественно также незначительно.

Дальнейшее развитие растительности лесосек в кедровниках поведет к формированию яруса молодых лиственных пород с большей или меньшей примесью к ним хвойных, к угнетению и изреживанию подлеска и травяного яруса и созданию условий для появления в значительном количестве самосева и подроста хвойных. Если лесосека не будет пройдена лесным пожаром (последний обязательно ведет к уничтожению всего имевшегося на ней молодняка хвойных) и не будет превращена в гарь, то лет через 100-150 можно ожидать уже доминирования в древостое хвойных, а через l50-200 и восстановления ценоза, близкого по своему строению к исходному. Таково общее впечатление о характере возобновления на лесосеках (мы лишены возможности обосновать его фактическими материалами), целиком совпадающее с материалами всех лесоустроительных работ в нашем районе.

Для каждой группы ассоциаций кедровников эта общая закономерность имеет, однако, свои отличия и своеобразные черты.

Наиболее полное соответствие схеме наблюдается на лесосеках в классе мезофильных кедровников с примесью широколиственных пород и в группе ассоциаций долинных кедровых боров с подлеском из чубушника. (K.-Cembreta philadelphosa).

Среди буйного подлеска их доминируют всегда Corylus manshurica, Acer tegmentosum, Philadelphus tenuifolius, различные Lonicera и др., перевитые Actinidia kolomikta и реже Vitis amurensis. Среди подроста лиственных обильны Tilia amurensis, Betula costata, несколько реже бархат, Acer mono, дуб, Betula manshurica и осина; изредка можно встретить тополь, Juglans manshurica, ясень. Среди редкого подроста хвойных господствует кедр и значительно реже корейская ель и пихта; крайне редка аянская ель. В ярусе трав доминирует разнотравье, присущее кедровникам.

В классе кедровых боров на лесосеках подлесок обычно развит несколько слабее, чем в предыдущем случае, и господство в нем, в зависимости от группы ассоциаций, принадлежит или одной Согуlus manshurica, или ей совместно с кленами и Rhododendron mucronulatum. Среди подроста лиственных пород, наряду с липой и желтой березой, обильны Betula manshurica и осина. Подрост хвойных более част, и хотя кедр в нем доминирует, но также обычны пихта и нередко ель аянская. Среди травяного покрова обычен и нередко доминирует вейник (Calamagrostis Langsdorffii).

В редких случаях для лесосек по кедровым борам наблюдалось слабое развитие подлеска и яруса трав и обильное возобновление хвойных, исключающее по своему характеру необходимость прохождения такой лесосеки через стадию господства лиственных пород.

Лесосеки в психромезофильных кедровниках имеют различный характер, в зависимости от принадлежности их к той или иной группе их ассоциаций. Общим для них является преобладание в возобновлении хвойных пород темнохвойных (пихты) над кедром. Это дает право предполагать, что в некоторый момент дальнейшего развития растительности такой лесосеки господство в древостое будет принадлежать пихте.

***

Подводя итоги всего изложенного, необходимо указать, что территория Сихотэ-Алинского гос. заповедника в пределах восточных склонов Сихотэ-Алиня представляет большой научный интерес и значение. Флора его крайне разнообразна; наиболее интересные и важные в научном и прикладном отношении манчжурский и охотский элементы выражены достаточно хорошо; растительный покров по своему формационному составу обнимает почти все разнообразие растительности Уссурийского края, исключая только некоторые группировки, свойственные крайним южным (леса из Abies holophylla) и северным (некоторые группы ассоциаций лиственничников и в меньшей степени ельников) его частям; вертикальная зональность растительности выражена прекрасно и не затушевана полностью вторичными явлениями в виде лесных гарей недавнего возраста и т. д.

Ни северному, ни южному Сихотэ-Алиню не свойственны то разнообразие растительного покрова и его контрастность, какие наблюдаются в среднем Сихотэ-Алине и особенно в пределах обследованной территории. Здесь мы наблюдаем как бы сгусток всех особенностей растительности всего Сихотэ-Алиня.

Все это открывает перед заповедником широкие возможности по постановке весьма интересных и важных исследований теоретического и прикладного характера, которые должны осветить и выявить запутанные и сложные закономерности истории развития и жизни растительности и флоры ДВК. На основании этих исследований можно будет выработать те хозяйственные мероприятия, которые позволят социалистическому народному хозяйству в полной мере, планово и разумно, не только использовать колоссальные богатства растительного покрова Сихотэ-Алиня, но и умножить, и развить их.

 
***
ЛИТЕРАТУРА
 
1. В. В. А л е х и н. Основные понятия и основные единицы в фитоценологии. "Сов. Ботаника", 1935, ╧ 5.

2. В. К. А р с е н ь е в. Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края 1901-1911 гг., Хабаровск, 1912.

3. В. К. А р с е н ь е в. Китайцы в Уссурийском крае. "Зап. Приамурского отд. Р. Г. О.", XII, Хабаровск, 1914.

4. В. К. А р с е н ь е в. По Уссурийскому краю (Дерсу-Узала). Путешествие в горную область Сихотэ-Алиня, Владивосток, 1921.

5. В. К. А р с е н ь е в. Дерсу-Узала. Из воспоминаний о путешествии по Уссурийскому краю в 1907 г., Владивосток, 1923.

6. В. К. А р с е н ь е в. Северное побережье в колонизационном отношении. "Экономич. жизнь Д. В.", 1926, ╧ 3.

7. З. Б а р а н о в с к а я. К вопросу о колебаниях береговой линии Амурского залива. "Изв. Гос. географ. общ.", т. 66, в. 6, 1934.

8. Н. А. Б у ш. Главнейшие термины флористической фитогеографии. Отд. оттиск из журнала Русс. ботан. общ., т. 2, 1917.

9. Г. П. В о л а р о в и ч и В. В. С к о р о х о д. Краткий геологический очерк горной области Сихотэ-Алинь. Объяснительная записка к геологич. карте масштаба 1:1000000. Дальгеогидрогеодезтрест, Владивосток, 1935.

10. Г. В а л ь т е р и В. В. А л е х и н. Основы ботанической географии, Биомедгиз, 1936.

11. Д. П. В о р о б ь е в. Растительный покров южного СихотэАлиня и дикорастущие плодово-ягодные растения в нем. Тр. Д. В. Филиала Ак. Наук СССР, серия ботаническая, т. I, Л., 1935.

12. А. Д. Г о ж е в. Леса Удского района. Амгунь-Селемджинская экспедиция Ак. Наук СССР, ч. II. Удско-Селемджинский отряд. "Тр. СОПС",сер. дальневосточная, вып. 3,1934.

13. Ю. П. Д е н ь г и н. Следы древнего оледенения в Яблоновом хребте и проблема гольцовых террас. "Изв. Гос. геогр. общ.", т. XII, в. 2, 1930.

14. И. С. Д е с я т о в. Краткий отчет о лесоэкономическом обследовании бассейнов рек Терней (Сахобэ), Белимбэ, В. Кемы и Амагу в 1930 г. (рукопись, Дальлеспром).

15. М. А. Ж у к о в а. О бурых лесных почвах Приморья. "Вестник ДВФАН СССР", 1935, ╧ 14.

16. М. А. Ж у к о в а. Почвенный покров заповедника горно-таежной станции ДВФАН СССР. "Тр. горно-таежной станции ДВ филиала Ак. Наук СССР", т. I, Владивосток, 1936.

17. В. М. И в а н о в. Кедр манчжурский и ель сибирская, Владивосток, 1932.

18. Д. В. И в а н о в. Основные черты орогеологического строения хребта Сихотэ-Алинь. "Зап. Приамур. отд. Р. Г. О.,", т. I, в. 3, Хабаровск, 1897.

19. Б. А. И в а ш к е в и ч. Предварительные итоги работ 1924 г. по исследованию лесов Приморья. "Эконом. жизнь Приморья", Владивосток, 1924, ╧ 11-12.

20. Б. А. И в а ш к е в и ч. Девственный лес, особенности его строения и развития (по наблюдениям в Д. В. Крае) "Лесное хоз. и лесн. промышл.", 1929, ╧ 9, 10 и 11.

21. Б. А. И в а ш к е в и ч. Таблицы массы и сбега дальневосточных пород: кедра корейского, ели аянской, пихты цельнолистной и пихты белокорой. Предисловие. "Тр. Д. В. Лесотехн. института", в. I, Владивосток, 1930.

22. Б. А. И в а ш ке в и ч. Дальневосточные леса и их промышленная будущность, Хабаровск-Москва, 1933.

23. Н. Е. К а б а н о в. Краткий геоботанический очерк побережья Японского моря от м. Поворотного до м. Лазарева, 1929 (рукопись, ДВФАН).

24. Ф. И. К и с е л е в. Отчет о лесоустройстве по V разряду инструкции 1914 г. Белимбэйской дачи в 1925 г. (рукопись, Дальлеспром).

25. Б. П. К о л е с н и к о в. Интересные флористические находки в связи с историей растительного покрова в бассейне р. Горин. "Вестник ДВФАН СССР", 1935, ╧ 14.

26. Б. П. К о л е с н и к о в. Краткий предварительный отчет Сихотэ-Алинской энтомолого-геоботанической экспедиции ДВФАН. "Вестник ДВФАН СССР", 1936, ╧ 17.

27. Б. П. К о л е с н и к о в. Чозения (Chosenia macrolepis (Turcz.) Kom.) и ее ценозы на Дальнем Востоке. "Тр. ДВФАН СССР", сер. ботанич., т. II, 1937.

28. П. И. К о л о с к о в. Климатические районы Дальневосточного края, Первая конф. по изуч. производительных сил Д. В., вып. II. Поверхность и недра. Хабаровск, 1927.

29. П. И. К о л о с к о в. Рельеф, как фактор климата в Амурской губ., ч. I. Температура воздуха. "Изв. Ам. метеор, бюро", в. IV, 1916.

30. В. Л. К о м а р о в. Ботанико-географические области бассейна р. Амура. "Тр. СПБ общ. естествоисп.", т. XXVIII, в. I, 1896.

31. В. Л. К о м а р о в. Типы растительности Южно-Уссурийского края. "Тр. почв.-бот. экспедиций по исслед. колонизац. районов Аз. России". Ботанич. исслед., в. 2, 1913.

32. В. Л. К о м а р о в. Флора Манчжурии, т. I-III.

33. В. Л. К о м а р о в. Растения Южно-Уссурийского края. "Тр. Ботанич. сада РСФСР", т. XXXIX, 1923.

34. Акад. В. Л. К о м а р о в и Е. Н. К л о б у к о в а - А л и с о в а. Определитель растений Дальневосточного края, т. I-II, 1931-1932.

35. С. Д. К о р н е е н к о. Отчет по исследованию Великокемской лесной дачи Тернейского лесничества Хабаровского округа в 1924-25 гг. (рукопись, Дальлеспром).

36. А. Н. К р и ш т о ф о в и ч. Геологический обзор стран Дальнего Востока. Геологоразведиздат, 1932.

37. Н. П. К р ы л о в. Предварительный отчет по обследованию в 1914 г. восточной части хребта Сихотэ-Алинь в пределах бухты Терней (45°03' с. ш.) в целях изучения вертикального и горизонтального распределения животных форм в сев. части Уссур. края. Отчет Общ. Изуч. Амурского края за 1914 г., Влд., 1916.

38. А. И. К у р е н ц о в. Чешуекрылые бассейна pp. Имана и Колумбэ. "Вестник ДВФАН СССР", 1935, ╧ 13.

39. А. И. К у р е н ц о в. Leucodrepana Komarovii sp. n. и его значение в фауне Уссурийского края. "Вестник ДВФАН СССР", 1935, ╧ 14.

40. А. И. К у р е н ц о в. Чешуекрылые Сихотэ-Алиня и вопрос о происхождении его фауны. "Вестник ДВФАН СССР", 1936, ╧ 20.

41. Л о п ы р е в. Отчет по исследованию лесов в урочище "Бухта Терней" Ольгинского л-ва Приморской области в 1909 г. (рукопись, Дальлеспром).

42. В. П. М а з у р е н к о. Климат Приморья и обусловленные им перспективы сел. хоз. и колонизации. Сб. "Общие вопросы колонизации побережья Яп. моря", 1930 (рукопись, ДВФАН).

43. В. П. М а з у р е н к о. Оро-гидрография, климат, с.-х. угодья и потребность в мелиорации южной оконечности горной системы Сихотэ-Алиня. Сб. "Сучано-Ольгинский комбинат", Влдв., 1930.

44. Б. А. И в а ш к е в и ч. Что сделано и что надо сделать в области изучения лесов Д. В. "Произв. силы Д.В.", вып. III, Хабар.-Влдв., 1927.

45. В. А. О б р у ч е в. Признаки ледникового периода в сев. и центр. Азии. "Бюлл. ком. по изуч. четверт. периода Ак. Н.", 1931, ╧ 3.

46. В. Ф. О в с я н н и к о в. Хвойные породы, 2 изд., Гослестехиздат, 1934.

47. В. Ф. О в с я н н и к о в. Лиственные породы, 2 изд., Владивосток, 1930.

48. Н. В. П а в л о в. Березовые леса западного побережья Камчатки. "Бюлл. М. общ. испыт. природы", отд. биологии, т. XLV(2), 1936.

49. М. М. П а р т а н с к и й. Климат Приморской области, 1934 (рукопись, ДВФАН).

50. П. М. П р а в д и н. Отчет по исследованию в 1913 г. урочища р. Сица и дополнительного участка урочища "Бухта Джигит" Ольгинской дачи Ольгинского л-ва Приморской области (рукопись, Дальлеспром).

51. П. М. П р а в д и н. Охотничий промысел на сев. побережье Приморья, "Экономия. жизнь Д. В.", 1926, ╧ 3.

52. В. С. П е р в а г о. Отчет о геолого-поисковых работах в Тернейском районе в 1934 г. (рукопись, Д. В. геол.разв. трест).

53. Г.Р а б о т н о в. Леса из Betula Ermanii Cham. В южной Якутии. "Природа", 1936, ╧ 4.

54. В. М. С а в и ч. Типы растительного покрова севера Приморья. Материалы по изучению колониз. районов ДВК, в. I, Владивосток, 1928.

55. В. М. С а в и ч. Типы растительного покрова Южно-Уссур. Края (рукопись).

56. Б. В. С к в о р ц о в. Манчжурская флористическая область и ее географич. ландшафты. "Библиограф. сборн. библиотеки К. В. ж. д.", т. II (V), Харбин, 1932.

57. А. М. С к и б и н с к а я. Растительность заповедника горно-таежн. стан. ДВФАН СССР. "Тр. Горно-таежн. стан. ДВФАН СССР", т. I, Хабаровск, 1936.

58. К. П. С о л о в ь е в. Материалы к изучению растительного покрова п/о-ва Муравьева-Амурского. "Тр. ДВФАН СССР", сер. ботанич., т. I, 1935.

59. В. Б. С о ч а в а. В стране изюбря. "Советский Север", 1931, ╧ 10.

60. В. Б. С о ч а в а. Растительный покров Буреинского хребта к северу от Дульниканского перевала. Амгунь-Селемджинская экспед. А. Н. СССР, ч. I, Буреинский отряд, "Тр. СОПС", сер; дальневост., в. 2, 1934.

61. А. А. С т р о г и й. Лесные пожары в Амурской области, Благовещенск, 1921.

62. А. А. С т р о г и й. Лесные пожары в Приморск губ. "Изв. Амур. лесного общ.", в. 2., 1923.

63. А. А. С т р о г и й. Деревья и кустарники Дальнего Востока, Владивосток, 1935.

64. А. А. С т р о г и й и П. Н. В а ш к у л а т. Лесоочистные работы в условиях Южно-Уссур. края. "Тр. ДВГУ", сер. IV, в. 6, 1929.

65. В. Н. С у к а ч е в. Дендрология с основами лесной геоботаники, Гослестехиздат, 1934.

66. В. Н. С у к а ч е в. Терминология основных понятий фитоценологии. "Сов. ботаника" 1935, ╧ 5.

67. В. Т а л и е в. Флора Крыма и роль человека в ее развитии. "Тр. Общ. испыт. природы при Харьк. унив.", т. XXXV, 1900.

68. Флора СССР тт. I (1934), II (1934), III (1935) и IV (1935).

69. Л. И. X а р ч у к. Отчет о работах Колумбэ-Армннской геологораэведочиой партии по золоту за 1932 г. (рукопись, Д. В. геол.-разв. трест).

70. Л. И. Х а р ч у к. Геологопромышленный отчет по работам Верхие-Имаиской поисково-разведочной партии на олово в 1934 г. (рукопись, Д. В. геол.разв. трест).

71. А. П. Ш е н н и к о в. Принципы ботанической классификации лугов. "Сов. ботаника", 1935, ╧ 5.

72. И. К. Ш и ш к и н. Сучаиская ботаническая экспедиция. Сб. "Приморье", 1923.

73. И. К. Ш и ш к и н. Microbiota decussata Kom. как элемент растит. покрова Уссур. края. "Тр. ДВФАН СССР", сер. бот., т. I, 1935.

74. И. К. Ш и ш к и н. Характеристика растительности Приамурья и в частности его наиболее южных участков, 1932 (рукопись, ДВФАН).

75. К. Ф. Я к о в л е в. Предварительный отчет о почвенно-ботаническнх изысканиях на сев. побережье Японского моря от бухты Джигит до бухты Кхуцин в период времени от 1/VIII до 25/ IX 1929 г. (рукопись, ДВФАН).

76. Б. П. К о л е с н и к о в. Горные озера Сихотэ-Алиня, "Изв. Гос. геогр. общ.", 1936, ╧ 5.

77. Б. П. К о л е с н и к о в. Чозения и пути использования ее в народном хозяйстве, "Лесная индустрия", 1936, ╧ 2.

78. Б. П. К о л е с н и к о в. Высокогорная пихта Сихотэ-Алиня, "Вести. ДВФАН СССР", 1938, ╧ 30.

 

 

THE VEGETATION OF THE EASTERN SLOPES OF THE MIDDLE SIKHOTE-ALIN
By B. P. KOLESNIKOV

Summary

The present work is the result of the author's threefold visitation of the littoral of the Japanese Sea, within the boundaries of Terney district, Far Eastern Region of the R. S. F. S. R. (the last time in 1935 as member of the Sikhote-Alin entomologic-geobotanical expedition of the Far Eastern Branch of the Academy of Sciences of the U. S. S. R.) and deals with the river basins of Sankhobe, Belimbe and Takema, that belong now to the territory of the Sikhote-Alin State Reserve. The chief aim of this work is to give a classification of the forest vegetation of the Sikhote-Alin mountain range, proceeding from the principles of phytocenology, developed by the Soviet school of phytocenology [V. N. Sukatchef(66), V. V. Alekhin (1), A. P. Shennikof (71) and others].

Up to now there had been no scientific classification of the Sikhote-Alin forests and thus the author's work fills up a very important gap.

The first part of this work (chapters I≈II) contains a general description of the natural and historical conditions of the region (surface, climate, soil, influence of man and forest fires); an almost total lack in literature of such worked up data on the described region impelled the author to discuss them in a more detailed manner.

In chapter III is given the general characteristic of the flora and vegetation of the studied region.

Within the boundaries of the region lies the frontier of the Manchuria and Okhotsk floristic Provinces running from cape Olympiad, southwards, parallel to the axis of the Sikhote-Alin ridge 400≈600 m above sea level. The elements of both Provinces constitute the chief mass of the flora of the investigated territory. A subordinate role is played by the panboreal taiga species, the representatives of the ⌠Sikhote-Alin mountainous endemic elements [recently established by I. K. Shishkin (13), the species of the East-Siberian flora (the vegetation of barren rocks and larch forests) and a small group of xerophyts near the sea shore, that are in a close relationship with the plants of the steppe mongol-dahurian flora.

The mountainous character of surface in the region and the presence within its boundaries of considerable elevations (up to 1 600 m above sea level) stipulate the division of the vegetation into a series of vertical belts.

The author presents the following scheme of vertical zones of vegetation:

A. The zone of forest vegetation.

I. Subzone of mesophyllus and xeromesophyllus broad-leafed-coniferous and broad-leafed deciduous forests of Manchurian type.

1. Belt of littoral vegetation along the sea-shore.

2. Belt of xeromesophyllus oak forests (from 0 to 300 m above sea level).

3. Belt of mesophyllus and xeromesophyllus broad-leafed-cedar and cedar forests (from 200 to 500 m above sea level).

4. Transitional belt of psychromesophyllus cedar and cedar-fir woods (from 400 to 600 m above sea level).

II. Subzone of psychromesophyllus and psychrophyllus coniferous forests of the Okhotsk type.

5. Belt of mesopsychrophyllus silver-fir-spruce forests (from 600 to 1100≈1 200 m above sea level).

6. Belt of high-mountainous psychrophyllus silver-fir-spruce and stone-birch forests and high-mountainous meadows with different herbs (from 1 000 to 1 300 m above sea level).

B. Zone of high mountainous alpine vegetation.

7. Belt of shrubs of Pinus pumila (from 1 200 to 1 300≈1 500 m above sea level).

8. Belt of hypsochtonous tundra (over 1 500 m above sea level).

Characteristic for each belt is a definite complex of zonal associations, not found in other belts. But besides that, the region has a series of groups of vegetation, that topographically do not agree with the vertical belts. Hither belongs the vegetation of the inundated terraces of river and spring valleys (Chosenieta, Populeta and others), a large part of the formation of larch forests and the vegetation of stone fields (pseudo-alpine vegetation) ≈ the author includes them into the group of intrazonal vegetation.

A brief characteristic is given for each belt.

The prevalent types of vegetation are forests. The description and characteristic of the latter is given in chapter IV, at the beginning of which the author establishes the principles of the division of the forest cover and presents the system of the vegetation units adopted by him.

This system is based on ecologic-physiognomical indexes [Shennikof, (71)] and has the following aspect:

1. Association

2. Group of associations

3. Class of associations

4. Formation

5. Type of vegetation.

Besides this system of statical vegetation units the author takes into account the fact, that each association is a member of some genetic series of vegetation, and determines either of the stages of exo- or endo-genetic changes that is in a greater or lesser degree related to the syn-climax or eco-climax.

As the reconnoitring method of investigation used by the author, does not give objective and exhaustive materials to show the dinamics of vegetation, the latter is not fully worked out by the author, but is given only in general outlines.

The forests of the studied region are composed of following formations:

1. Cedar forests ≈ Koraiensi-Cembreta.

2. Cedar-spruce forests ≈ Koraiensis-Cembreto-Piceeta.

3. Dark-coniferous spruce silver-fir forests≈Jezoensis Piceeta or simply Piceeta.

4. Corean spruce forests ≈ (Picea koraiensis Nakai) ≈ Koraiensi-Piceeta.

5. Larch forest ≈ Lariceta.

6. Oak forest ≈ Querceta.

7. Stone-birch forest {Betula Ermani) ≈ Ermani-Betuleta or Bermaneta.

8. Ash-elm forest ≈ Fraxineto-Ulmeta.

9. Valley forests:

a. Forests of Chosenia macrolepis ≈ Chosenieta. b. Poplar forest ≈ Populeta.

c. The group of trees Salix Maximoviczii≈Maximoviczii - Saliceta. 10. Forests of white birch ≈ Manshuriensi-Betuleta or Balbeta.

Further, all formations with the exception of the latter are described in detail and divided into classes and groups of associations. Besides their morphological description data are given on their importance in timber industry and hunting as well as on the genetic relation with other groups of association. In particular, in the description of cedar and cedar - spruce forests there is noted the existence of the natural process of a slow advance of dark coniferous silver-fir-spruce forest upon cedar forests and the change of the latter by the first.

The last chapters include a brief characteristic of the type of burns and of the process of their covering by forest vegetation (chapter V) as well as its natural growth on cutting areas (chapter VI). 


 

Карта

растительности

южной части

Тернейского района Приморской области
Приморского края
( Лучшее разрешение:)   (файл jpeg, 175 Kb, 817x1216)
( Лучшее разрешение:)   (файл jpeg, 1696 Kb, 1946x2896)