III. ОБЩИЙ ОБЗОР РАСТИТЕЛЬНОСТИ РАЙОНА

Особенности флоры

Район расположен в пределах двух флористических областей Дальнего Востока: манчжурской и охотской. На характеристике их задерживаться не будем, поскольку она достаточно хорошо известна по работам акад. В. Л. Комарова и др. Граница между ними в Тернейском районе в большей своей части является границей вертикальной и пересекает район вдоль, параллельно главной оси хребта Сихотэ-Алинь, в пределе горизонталей 400≈600 м н. у. м. Обычно между этими отметками образуется переходный пояс с равномерным смешением в его пределах представителей обеих флор, формирующих своеобразные растительные группировки (формация кедрово-еловых лесов). Прибрежные части района (первые три вертикальных климатических пояса) лежат в пределах манчжурской флоры, центральные части (высокогорные) ≈ в пределах охотской. По мере продвижения к северу граница между флористическими областями снижается по вертикали и выходит к берегу моря между мысами Олимпиады и Сосунова. К северу от этой точки по долинам крупных рек, преимущественно в их среднем и отчасти нижнем течении (pp. Нихтахэ, Самарга, Ботчи, Копи, Тумнин), более или менее значительными площадями попадаются участки с явным преобладанием манчжурского элемента над охотским. Это и давало основание предыдущим исследователям отодвигать границу между указанными флорами значительно дальше к северу, чем это принимается мною и было ранее впервые высказано В. К. Арсеньевым (2) (до р. Самарги ≈ Б. А. Ивашкевич, до р. Ботчи ≈ И. К. Шишкин и В. М. Савич). Однако, подобные участки, как правило, всегда окружены растительностью, типичной для охотской флоры, и отделены ею от сплошных массивов растительности манчжурского типа. Я их рассматриваю как ⌠оазисы■, ⌠убежища жизни■ этой растительности, указывающие на прошлое, более широкое распространение ее к северу и на недавнее оттеснение к югу охотской флорой (25).

Эта граница между флорами в нашем районе является одновременно и геоботанической, так как она целиком совпадает с границей между территориями с абсолютным преобладанием в ландшафте формации кедровых лесов и ее производных (дубняки)≈широколиственно-кедровая подзона зоны тайги Дальнего Востока ≈ с одной стороны, и с преобладанием формации пихтово-еловых лесов и близких к ним ≈ елово-пихтовая подзона зоны тайги ≈ с другой.

Вследствие положения обеих флор у пределов их географического распространения, видовой состав их в описываемом районе заметно обеднен по сравнению с районами их наиболее мощного и пышного развития ≈ южное Приморье для манчжурской флоры и низовья р. Амура для охотской.

Это особенно заметно для манчжурского элемента флоры района, лишенного ряда типичных растений. Среди растений, находящих в районе северные границы своего распространения, из числа деревьев и кустарников следует упомянуть Juglans manshurica (крайнее северное местонахождение известно для долины р. Кхуцин), Acanthopanax sessiliflorum (до р. Такемы), Aralia manshurica (до р. Такемы), Cladrastis amurensis (до р. Иодзыхэ), Corylus heterophylla (до устья р. Амгу), Phellodendron amurensis и др. Характерно, что все эти виды встречаются всегда в условиях местообитания, характеризующихся более мягким климатом, чем средний климат района, и названных выше ⌠убежищ жизни■, или вблизи самого берега моря.

Обедненность охотского элемента флоры района бросается в глаза в меньшей степени, так как относится к второстепенным видам преимущественно из числа травянистых растений (отсутствуют, в частности, Lysichiton camtschatcense, Streptopus amplexifolius, Pedicularis Kusnetzovii и др.). С другой стороны, в ассоциациях, образованных представителями охотского элемента (пихтово-еловые леса), типично присутствие в значительном количестве видов, более широко распространенных южнее (Abelia coreana, например) или обычно относимых к видам манчжурской флоры (Actinidia kolomikta, Acer tegmentosum, Eleutherococcus senticosus, Dryopteris amurensis и др.).

Помимо манчжурского и охотского элементов, флора района содержит ряд флористических групп, распространенных ограниченно и диффузно, но формирующих в некоторых случаях самостоятельные ценозы.

На первое место среди них надо поставить панбореальный элемент хвойной тайги Евразии, всегда сопутствующий хвойным лесам нашего района (кедровники и ельники) и в ряде случаев доминирующий в нижних ярусах их ценозов. Сюда относятся такие виды, как Vaccinium vitis idaea, Pirola incarnata, Ramischia secunda, Oxalis acetosella, Trientalis europaea, Majanthemum bifolium, Linnaea borealis и др.

Затем почти во всех формациях района (исключая ельники) хорошо представлены разнообразные эндемики Сихотэ-Алиня, недавно выделенные И. К. Шишкиным (73) в особый ⌠сихотэ-алинский горный элемент■. Их распространение всегда связано с выходами горных пород (⌠орофиты■, как их характеризует Шишкин). Среди них особенно обычны: Polygonum luxurians, Selaginella sp. nova (типа S. borealis), Silene Olgae, Dontostemon hispidus, Pedicularis manshurica, Nepeta manshuriensis, Peucedanum eryngiifolium, Sorbaria rhoifolia и др.

С зоной гольцовой растительности и интразональными лиственничными лесами связаны представители ⌠восточносибирского элемента■ (В. М. Савич) в виде Rhododendron chrysanthum, Pinus pumila, Larix dahurica и ряда гольцовых растений, обычных на гольцах Восточной Сибири и Якутии (Mairania alpina, Ledum decumbens, Carex rigidioides, Campanula stenocarpa, Vaccinium uliginosum v. alpinum и др.).

Наконец, наиболее редко и ограниченно, только вблизи самого берега моря, мы находим ряд растений (Scabiosa Fischeri, Thesium longifolium, Bupleurum falcatum, Festuca sp. sp. (из цикла F. ovina), Dracocephalum argunense, Oxytropis manshurica, Koeleria ascoldensis и др.), либо идентичных, либо близко-родственных видам степной монголо-даурской флоры.

С экологической стороны все эти флористические группы флоры района довольно четко отграничены друг от друга.

Так, все ⌠манчжурцы■ являются мезофилами различных степеней и оттенков; ⌠охотцы■ и панбореальный таежный элемент≈мезопсихрофилы и психрофилы; восточносибирские виды≈крайние психрофилы, а сихотэ-алинские эндемики и ⌠степняки■ ≈ ксерофилы различных оттенков.

Учитывая перечисленные особенности флоры района и ряд особенностей в составе и характере его лесных формаций (обилие лиственничных лесов, обилие ксеромезофильных группировок в составе кедровников и их производных и пр.), мы полагаем, что восточные склоны среднего Сихотэ-Алиня следует при ботанико-географическом районировании Дальнего Востока рассматривать особо. Прибрежную часть их в пределах господства растительности, сформированной представителями манчжурской флоры, предлагаем выделить в особый тернейско-побережный подокруг манчжурской флористической области, а часть, примыкающую к главному водоразделу Сихотэ-Алиня, с господством ⌠охотской■ растительности, в средне-сихотэ-алиньский подокруг охотской флористической области.

Северные (исключая Тернейско-побережный подокруг, поскольку его северная граница совпадает с указанной выше границей манчжурской области) и южные границы указанных подокругов и их взаимоотношения с другими частями обеих флористических областей Дальнего Востока пока в полной мере не выяснены, вследствие неизученности смежных районов.

Приводимая нами характеристика флоры района упрощена и схематична, ввиду общей неразработанности вопросов ботанической географии для Дальнего Востока. Специальный и тщательный анализ флоры дал бы, вероятно, более сложную картину. Однако, последнее не входит в нашу задачу, а приведенная схема вполне достаточна для построения классификации типов растительности района и понимания основных процессов современной динамики ее.

Общий характер растительности

По характеру растительности район является абсолютно лесным (табл. 6). На долю нелесных типов растительности (нагорные тундры, заросли кедрового стланца и других кустарников, луга и болота) приходится ничтожная часть его площади, около 5≈8%. Если же учесть, что огромное большинство современных лугов (суходольные луга склонов и речных террас) и почти вся растительность россыпей являются вторичными образованиями, возникающими на месте уничтоженных огнем или человеком лесных ассоциаций, и мы имеем право относить их к категории потенциально лесных земель, то процент абсолютно нелесной площади снизится до 2≈3%.

При просмотре табл. 6 следует иметь в виду, что, вследствие низкого разряда лесоустроительных работ и связанной с этим субъективности в оценке господства пород, некоторые цифры не согласуются с действительностью. Так, площади под лиственницей и дубом в Тернейской даче и под елью в Амгинской в действительности значительно больше; в Велико-Кемской даче большие площади заняты белоберезняками, не нашедшими своего отражения в данных лесоустройства; почти в 1,5≈2 раза преувеличена роль кедра в Амгинской даче за счет ели и пихты. Для иллюстрации сказанного приводим параллельно данные лесоустройства 1924 г. по нижней части Велико-Кемской дачи, особенно подчеркивающие субъективизм и относительную точность данных таблицы. Абсолютное преобладание в районе лесных площадей видно также из геоботанической карты, составленной нами по собственным материалам и прокорректированным планам насаждений лесных дач.

Т а б л и ц а  6

Распределение территории южной части Тернейского района по категориям и господству пород, в % (по Десятову, 14)
 
Лесные дачи Общая площадь, в га Распределение общей площади по категориям Из лесопокрытой площади, под господством
лесопокрытая Гари, редины, вырубки Нелесная площадь (с.-х. угодья, гольцы) Кедра Ели и пихты Лиственницы Твердолиственных (дуба и др.) Мягколиственных (береза, осина)
Тернейская 259500 87,5 12,3 0,2 53 39 3,5 (?)1) 2 (?)1) 0,5
Белимбэйская 91127 82 17 1 43 25 13 19 -
Велико-Кемская 567994 95  14 1 46 35 15 4 ?1)
Амгинская 71850 60 34 6 93(?)1) 3(?)1) - 4 ?1)
Итого 990471 83,2 15,5 1,3 52 32,5 9 6 0,5
Велико-Кемская, исключая верховья р. Такемы (выше р. Такунжи), по данным лесоустройства 1924 г. (Корнеенко, 35) 174352 52,6 43,4 (включая нелесную) - 35,5 7,1 10,6 13,1 33,7
1) Вопросительные знаки поставлены мною (Б.К.)
 

Вертикальные зоны и пояса растительности

Характерной чертой растительности района является ее резко выраженная зональность, повторяющая, в основном, закономерности вертикального распределения растительности по всему Сихотэ-Алиню (см. Комаров, 33, Шишкин, 72), но проявляющаяся гораздо рельефнее, чем, например, в его южных частях и на западных склонах. Как уже было сказано, она обусловливается зональностью климатических элементов и совпадает с вертикальными климатическими поясами. Мною для восточных склонов среднего Сихотэ-Алиня принимается следующая схема вертикальной зональности.

А. З о н а   л е с н о й   р а с т и т е л ь н о с т и 1):

I. Подзона мезофильных и ксеромезофильных хвойных и широколиственных лесов манчжурского типа.

1. Пояс приморской растительности вдоль берега моря.

2. Пояс дубовых ксеромезофильных лесов, от 0 до высоты 300 м над у. м.

3. Пояс кедровых и широколиственно-кедровых ксеромезофильных и мезофильных лесов, от 200 до 500 м н. у. м.

4. Переходный пояс психромезофильных кедровых и кедрово-еловых лесов, от 400 до 700 м н. у. м.

 



1) Имеются возражения (Буш, 8) против употребления терминов ⌠зона■ и ⌠подзона■ при описании явлений вертикального распределения растительности в горных странах, так как эти же термины употребляются при описании широтной зональности. Кроме того, предполагается, что закономерности, управляющие распределением растительности в горах, принципиально иные, чем закономерности на равнинах. Однако, последнее допущение не является еще строго доказанным. Наоборот, все наблюдения показывают экологическую и фитоценотическую близость растительности гор с соответствующей растительностью на равнинах (можно защищать положение, что вертикальная зональность растительности горных стран в известных пределах повторяет широтную зональность). Углубление изучения растительности горных стран и анализ закономерностей ее пространственного распределения настоятельно требуют соответствующего развития терминологии. Мне кажется, в данном случае излишне создавать новые термины ≈ целесообразнее воспользоваться уже имеющимися в ботанической географии ≈ зона и подзона ≈ с добавлением к ним прилагательного ⌠вертикальная■, чтобы подчеркнуть их некоторые отличия в горах от равнин. Предлагаемые же для этой цели термины ⌠пояс■ и ⌠полоса■, остаются тогда для более мелких классификационных единиц явления вертикальной зональности. Термины ⌠мезофильный■, ⌠ксеромезофильный■, ⌠психрофильный■ и т. д. для характеристики экологического облика группировок растительности мною употребляются в том смысле, какой им придает А. П. Шенников (71). Их минус≈ недостаточная определенность понятия, вкладываемого в каждый из них, и трудность в нахождении границ между ними. Поэтому при отнесении группировки растительности к той или иной классификационной единице неизбежен некоторый субъективизм и затруднено сравнение отдельных районных классификаций друг с другом. Несомненно, дальнейшее развитие теории фитоценологии должно будет устранить указанные недостатки, пользование же терминологией Шенникова значительно облегчает построение естественной, отражающей природные закономерности классификации типов растительности ⌠по признакам самой растительности■.

 

II. Подзона психромезофильных хвойных лесов охотского типа.

5. Пояс пихтово-еловых психромезофильных мшистых лесов, от 700 до 1100≈1200 м н. у. м.

6. Пояс высокогорных пихтово-еловых и каменно-березовых психрофильных лесов и высокогорных высокотравных лугов, от 1000 до 1300 м н. у. м.

Б. З о н а   б е з л е с н о й   р а с т и т е л ь н о с т и :

7. Пояс психрофильных зарослей кедрового стланца, от 1200 до 1300≈1500 м н. у. м.

8. Пояс нагорной тундры, выше 1400≈1500 м н. у. м.

Каждый пояс характеризуется развитием в пределах его строго определенных растительных группировок, отвечающих его климатическим особенностям. Однако, вследствие широкого распространения в районе указанных ⌠микроклиматических оазисов■, обычно наблюдается захождение растительности одного пояса в другой, как смежный, так и отдаленный. Например, в поясе дубняков можно встретить ассоциации пихтово-еловых лесов и наоборот. Этим объясняется, что границы между поясами отличаются известной расплывчатостью и неопределенностью, и высотные пределы их подвержены значительным колебаниям в зависимости от местных условий мезо- и микроклимата. Особенно они зависят от экспозиции и наветренности склона, снижаясь ниже указанных средних пределов по северным и наветренным склонам и повышаясь по южным и подветренным. Иногда такое снижение или повышение границ достигает 100≈200 м; больше всего оно бросается в глаза в высокогорных поясах.

Большая часть растительных группировок района в своем распределении связана с определенными вертикальными поясами, образуя эколого-высотный ряд от берега моря до предельных по высоте вершин района. Это, так сказать, ⌠вертикально-зональные■ группировки. Но кроме них имеются группировки, распространение которых не связано с определенным вертикальным поясом. Их можно встретить почти во всех вертикальных поясах или, по крайней мере, в нескольких без заметного изменения экологического облика и строения. Образование их связано с явным преобладанием в климатическом режиме местообитания какого-либо одного или группы факторов и устойчивостью величин последних в пределах ряда поясов. Это ведет к отбору и закреплению за подобными местообитаниями группы видов, наиболее приспособленных к данным эко-климатическим условиям. Такие группировки противопоставляются указанным выше и называются ⌠интразональными■ (см. Алехин, 1). К ним относятся:

1) растительность пойменной части долин, формирующаяся под воздействием гидрологического режима рек и ручьев;

2) формация лиственничных лесов (Lariceta), формирующаяся под воздействием суровых зимних ветров или процессов заболачивания;

3) ксерофитные кустарниково-лишайниковые группировки по каменистым россыпям южных склонов и у вершин гор, формирующиеся под влиянием высокой инсоляции и воздействия ветров (⌠псевдогольцовая■ растительность).

За исключением группировок поймы, все остальные интразональные группировки формируются почти исключительно из видов, относящихся к восточносибирскому панбореальному таежному и сихотэ-алинскому горному флористическим элементам и характеризуются удивительной бедностью состава высших растений (максимум 15 видов в списке ассоциаций) и простотой строения (2≈3 яруса). 

Охарактеризуем вкратце растительность каждого пояса.

1. П о я с   п р и м о р с к о й   р а с т и т е л ь н о с т и  занимает узкую полосу по морскому берегу и идет вглубь материка не далее 1≈2 км, а по высоте до 100≈150 м н. у. м. Несмотря на близость моря, обилие туманов и большое количество осадков, растительность в большинстве случаев имеет несколько ксерофитный облик, слагая в ряде случаев наиболее ксерофитные ассоциации соответствующих формаций. Растительность представлена разнообразными группировками с явным доминированием кустарниковых ассоциаций. В полосе штранда это мощные заросли Rosa rugosa с сопутствующими им приморскими растениями (Elymus mollis, Senecio pseudoarnica, Heteropappus villosus, Thermopsis fabacea, Phellopteris litoralis и др.); ближе к полосе прибоя по песчаным пляжам растут Ammodenia peploides, Mertensia maritima, Lathyrus maritima, Salsola Komarovii, Lactuca repens и др., или в виде отдельных экземпляров, или образуя небольшие ковры. Обращенные к морю склоны скал от вершины и до полосы штранда густо одеты роскошными кустарно-травянистыми зарослями, составленными Crataegus Maximoviczii, Malus sibirica, Evonimus macroptera, Rosa dahurica, Corylus heterophylla, Viburnum Sargentii, Spiraea media, Acer Mono и др. Из травянистых преобладают сложноцветные (Aster, Artemisia, Saussurea, Cirsium), розоцветные (Aruncus sylvestris, Sanguisorba), лютиковые (Thalictrum, Aconitum) и зонтичные (Heracleum, Angelica, Pleurospermum). По расщелинам скал ютятся Gypsophilla pacifica, Sedum kamtchaticum, Draba ussuriensis, Sagina maxima, Dasyphora fruticosa, Silene koreana и др.

В приустьевых расширениях долин рек, на местах заросших древних морских лагун, по берегам приморских озер встречаем группу разнообразных осоковых, пушицевых и осоково-пушицевых болот (Eriophorum manshuricum, E. angustifolium, E. brachyanthemum, Carex limosa, С. Meyeriana и др.), чередующихся с торфяниками (Sphagnum acutifolium, S. magellanicum, S. imbricatum и др.) и трясинами с Menyanthes trifoliata, Utricularia minor, Comarum palustre и т. п. Более повышенные и менее заболоченные участки заняты почти чистыми коренными вейниковыми лугами с Calamagrostis Langsdorfii, являющимися наиболее ценными сенокосными угодьями в районе. Особенно большие площади их имеются в бухтах Хунтами и Коэмбэ (по окраине оз. Благодатного). Здесь же небольшими участками встречаются сфагновые лиственничные мари с Myrica tomentosa.

По морским дюнам в устье р. Санхобэ отмечен чрезвычайно оригинальный низкополнотный лиственничный лес с лишайниками и ксерофитными злаками (Laricetum festucosum). По склонам гор особенно обычны разнообразные по строению заросли кустарников вторичного послегаревого происхождения (заросли Corylus heterophylla и Lepedeza bicolor), а также коренные, густые, почти чистые заросли Alnus Maximiviczii. Для этого же пояса характерны своеобразные кустарниковые дубняки с ксерофитным травянистым покровом (Nano-Querceta melampyrosa) по оконечностям мысов, выдающимся в море. Нередки также дубняки типичного облика и небольшие группы Larix maritima и реже L. olgensis.

2. П о я с   д у б о в ы х   к с е р о м е з о ф и л ь н ы х   л е с о в   начинается почти от берега моря и идет вглубь района на протяжении 10≈12км, а по высоте от 0 до 500 м н. у. м. на берегу моря и до 200≈300м вдали от него.

Господствующей в этом поясе является формация дубовых лесов. Разнообразные ассоциации ее образуют обширные массивы, приуроченные к различным формам рельефа. Несколько реже встречаем ассоциации лиственницы или смешанные лиственнично-дубовые леса.

Широко распространены также кустарниковые заросли из Corylus heterophylla, С. manshurica, Lespedeza bicolor, Rhododendron mucronulatum; горные разнотравно-кустарниковые суходольные луга; голые крупно-каменистые россыпи с редкими подушками лишайников; сравнительно редки смешанные лиственные ценозы из мелколиственных (береза, осина) и липы, клена мелколистного и т. д., обычные для западных склонов Сихотэ-Алиня.

Вся растительность этого пояса является вторичной, возникшей после уничтожения лесными пожарами коренных ассоциаций, в составе которых в значительной мере участвовал дуб. Повидимому, дубняки возникли весьма давно (не связано ли их происхождение с первыми этапами культурной колонизации края в эпоху Бохая.≈ VII в. нашей эры?). Все же остальные группировки, особенно нелесные, сравнительно недавнего происхождения и явились в результате разрушения повторными палами и лесными пожарами дубняков после появления на побережье китайского и русского населения (с середины XIX века).

В настоящее время в поясе дубовых лесов сосредоточена главная масса постоянного населения района и здесь концентрируется большинство сельхозугодий. Этим объясняется, что соотношение между площадями, занятыми лесом и нелесными типами растительности, здесь складывается не в пользу первых, и их постепенно заменяют кустарниковые заросли, суходольные луга, каменистые россыпи и щебнистые осыпи. В ряде случаев, на благоприятных формах рельефа, они переводятся населением постепенно в сельхозугодья (пашни, выгоны).

3. П о я с   к е д р о в ы х   и   ш и р о к о л и с т в е н н о - к е д р о в ы х   м е з о ф и л ь н ы х   и  к с е р о м е з о ф и л ь н ы х   лесов покрывает всю среднегорную часть района, располагаясь в среднем между горизонталями от 200≈300 до 400≈500 м н. у. м. Для этого пояса характерна формация лесов с господством корейского кедра (Pinus koraiensis), представленная большим числом разнообразных ассоциаций.

В противоположность южному Приморью и западным склонам Сихотэ-Алиня, на восточных склонах его ассоциации кедра с значительной примесью широколиственных пород (кедрово-широколиственные леса по общепринятой терминологии) развиты сравнительно слабо. В наших кедровниках преобладание явно принадлежит самому кедру, а на долю лиственных приходится редко более 3≈4 по числу стволов и 3≈2 по массе. Наиболее характерными ассоциациями будут кедровники крутых южных склонов, относимые к классу ксеро-мезофильных кедровников с примесью дуба и желтой березы. Не менее характерна для растительности этого пояса (встречается сравнительно редко, по террасам долин) формация корейской ели (Koraiensi-Piceeta).

По мере подъема над уровнем моря во всех ассоциациях этого пояса (особенно заметно в кедровниках) в их составе увеличивается примесь аянской ели (Picea jezoensis) и пихты белокорой (Abies nephrolepis) и образуются своеобразные кедровники со вторым ярусом указанных пород (класс психромезофильных кедровников).

В долинах рек, сразу за полосой поймы, характерны широколиственные леса с господством ильма (Ulmus japonica и U. montana) и ясеня (Fraxinus manshurica). Изредка у гребней гор встречаются ассоциации с господством дуба, которые можно рассматривать как коренные или близкие к коренным.

Из-за лесных пожаров самого недавнего времени (1900≈1928 гг.) эти группировки в типичном девственном виде сохранились только в наиболее удаленных участках района, а в полосе контакта с поясом дубовых лесов они или совершенно уничтожены, или коренным образом деформированы огнем. В полосе контакта господство принадлежит чрезвычайно неустойчивым по строению и составу и динамичным ассоциациям молодых лесных гарей, возобновляющихся широколиственными (бархат, дуб) и реже мелколиственными (береза манчжурская, осина) породами, или представленными зарослями кустарников, различного типа вторичными суходольными горными лугами и россыпями, с редким возобновлением по ним лиственницы и манчжурской березы. Наконец, по склонам северных румбов небольшими участками попадаются ассоциации лиственницы.

Вследствие высокой лесопромышленной ценности лесов этого пояса, в пределах его расположены все наиболее крупные пункты лесоразработок. Поэтому все в прошлом наиболее ценные массивы кедровников (особенно те, которые удобны по условиям лесовывоза и сплава) пройдены рубкой и представлены в настоящее время лесосеками разного возраста и разной степени интенсивности рубки. Многие из них превращены в очаги размножения короедов и грибных заболеваний или в непроходимые ветровальники и буреломники (например, долина р. Белимбэ).

4. П е р е х о д н ы й   п о я с   п с и х р о м е з о ф и л ь н ы х   к е д р о в ы х   и   к е д р о в о - е л о в ы х   л е с о в. Растительность предыдущих трех поясов по своему составу принадлежала к манчжурской флоре. Представители охотской флоры в пределах их встречались в меньшем количестве и не играли доминирующей роли в сложении растительного покрова.

Растительность описываемого пояса слагается из видов обеих флор, при взаимно-равномерном участии в характерных для пояса ассоциациях.

По вертикали переходный пояс располагается в среднем между горизонталями от 400 до 600 м. Для него характерны упомянутые выше кедровники со вторым ярусом из ели и пихты (психромезофильные кедровники) и своеобразные кедрово-еловые леса (Koraiensi-Cembreto-Piceeta) с равномерным участием в древостое кедра и темнохвойных. Нижняя граница пояса совпадает, вероятно, с линией резкого возрастания количества выпадающих осадков, так как неоднократно приходилось наблюдать, что в то время как в долинах и на склонах, одетых кедровниками и дубняками, нет выпадения осадков, вершины и склоны гор, покрытые растительностью этого и верхних поясов, окутаны туманом с моросящими осадками.

Удаленность растительности этого пояса от населенных пунктов, сравнительная трудность освоения их лесозаготовками и повышенная влажность воздуха привели к тому, что лесные гари здесь довольно редки и занимают незначительные площади, приурочиваясь к склонам южных румбов.

5. П о я с   п и х т о в о - е л о в ы х   м е з о п с и х р о ф и л ь н ы х   м  ш и с т ы х   л е с о в   расположен между горизонталями 600 и 1100 м, поднимаясь языками по верховьям ключей даже до 1200 м. Несмотря на такие широкие пределы высотного распространения, по площади этот пояс значительно уступает предыдущим поясам, в связи с быстрым подъемом высот и крутизной склонов. Абсолютное господство принадлежит пихтово-еловым лесам (темнохвойные леса), среди которых доминируют ассоциации с мощным развитием мохового покрова из гипновых мхов. В составе их до высоты 800≈900 м единично попадаются еще представители манчжурской флоры (кедр, актинидия и др.), но они не оказывают заметного влияния на строение ценозов. Господство здесь сейчас безраздельно принадлежит растениям охотской флоры.

Лесные пожары в последние годы охватили здесь значительные площади, особенно в верховьях pp. Белимбэ и Такемы. Разработками леса этого пояса не затронуты.

6. П о я с   в ы с о к о г о р н ы х   п и х т о в о - е л о в ы х   и   к а м е н н о - б е р е з о в ы х   п с и х р о ф и л ь н ы х   л е с о в   и   в ы с о к о г о р н ы х   в ы с о к о т р а в н ы х   л у г о в   по вертикали расположен между 1100≈1300 м, но в проекции его ширина редко достигает 0,5≈1,0 км; формирует верхнюю границу леса, окаймляя безлесные вершины высоких гор и хребтов. Характерная особенность этого пояса ≈ ⌠разнотравность■ всех растительных группировок. Видовое богатство травяного покрова и доминирование его над моховым характерно не только для формаций высокогорных лугов, кустарников (Diervilla Middendorffiana, Alnus fruticosa и отчасти Rhododendron chrysanthum) и каменно-березовых лесов, но и для ельников. Важно отметить, что ботанический состав разнотравья в большей части повторяет состав разнотравья долинных лесов и лугов района. Так, в составе высокогорного луга, наряду со злаками≈ Calamagrostis Langsdorffii, Festuca extremi-orientlis и некоторыми другими ≈ обычны Aconitum Fisnerii, A. volubile, Aruncus sylvestris, Thalictrum simplex, Sanguisorba parviflora, Valeriana taigicola, Polygonum manshuriensis, Ligularia speciosa, Senecio sp., Saussurea triangulata, Artemisia sacrorum, A. stolonifera (?), Angelica anomala, Anaphalis margaritacea, Cirsium schantarense, Hieracium umbellatum, Solidago virga aurea, Carex acrescens; из папоротников≈Athyrium crenatum, A. spinulosum, Osmunda cinnamomea, Dryopteris sichotensis, Phegopteris polypodioides и пр. Из кустарников здесь, кроме Diervilla Middendorffiana и Alnus fruticosa, можно встретить Sorbaria sorbifolia, Rosa acicularis, R. dahurica, Ribes ussuriensis и др.

Рис. 7. Высокогорный высокотравный луг у вершины г. Лысой.
(Фото автора)

Эти же растения можно найти и в каменно-березовых лесах и в меньшем количестве в ельниках.

По моим наблюдениям, эта особенность растительности, в основном, объясняется влиянием мощного снегового покрова, рано выпадающего (середина ≈ конец октября) и поздно стаивающего (середина ≈ конец мая, а в отдельных случаях даже начало июня). Продолжительное его лежание, видимо, неблагоприятно влияет на моховой покров и способствует произрастанию травянистой растительности. Там же, где сугробы снега достигают особенно больших размеров (по опушкам ельников вблизи границы леса) в результате сноса его с открытых вершин и наветренных склонов зимними ветрами, наблюдается облом ветвей, искривление стволов, образование на них ссадин при оседании снега, удушение самосева и подроста и т. д. Понятно, что при таких условиях должно наблюдаться выпадение из древостоя хвойных пород за счет последовательной замены их лиственными породами, гибкими кустарниками и, наконец, злаками и разнотравьем, в зависимости от глубины снегового покрова. Это и наблюдается в действительности. Верхняя граница леса в среднем Сихотэ-Алине образуется более или менее сплошной, но очень узкой (50≈100 м) полосой каменно-березовых лесов, зарослей кустарников и высокогорных лугов. Там же, где вследствие каких либо причин зимой не образуется сугробов снега или они не достигают значительных размеров, ельники непосредственно подходят к поясу кедрового стланца.

Однако, снеговой покров определяет только характер лесной группировки у ее высотного предела, но не величину последнего. В том, что в среднем Сихотэ-Алине лес не поднимается на восточных склонах в среднем выше 1200≈1300 м, повинен режим ветров, в частности, сухие суровые ветры северных румбов, дующие с конца октября и до начала мая. Они оказывают непосредственное физическое воздействие на лесную растительность (прижимают ее к земле, обламывают вершины и ветви, снеговая коррозия) и повышают зимнее испарение, что препятствует продвижению ее на вершины. Ряд фактов говорит о том, что если бы не ветры, лесная растительность покрывала бы в этой части средний Сихотэ-Алинь до его предельных вершин или, по крайней мере, поднималась бы значительно выше. Так, на горе Шишкина (1450 м) по ее южному, защищенному от ветров склону каменно-березовый лес не доходит всего на 50 м до вершины. На других вершинах, осмотренных нами (гг. Марс, Снежная и др.), также неоднократно приходилось наблюдать, как рощицы ели, пихты и каменной березы и их отдельные стволы, при малейшем укрытии от ветра (распадки, ложбины, защищенные склоны, даже крупные камни), достигали высоты 1400≈1500 м, а в отдельных случаях переваливали даже через гребень (г. Марс).

Рис. 8. Вершина г. Снежной; видны россыпи и заросли кедрового стланца.
(Фото автора}

 

З о н а   б е з л е с н о й   р а с т и т е л ь н о с т и   распадается на два пояса:

1) пояс зарослей кедрового стланца и

2) пояс нагорной лишайниковой тундры.

На посещенных нами гольцах последний пояс выражен очень слабо, и фактически до самых вершин идут заросли стланца. В полной мере он развит на гольцах в верховьях р. Такемы.

 

Рис. 9. Заросли кедрового стланца и пятна нагорной тундры. На заднем плане≈вершина г. Соболиной.
(Фото автора)

В нем зарегистрированы две группы ассоциаций: 1) Ассоциации лишайников (Cladonia rangiferina, С. amaurocraea, С. alpestris Cetraria islandica, Alectoria ochroleuca и др.) с вересковыми полукустарничками (Ledum decumbens, Mairania alpina, Vaccinium uliginosum v. alpinium и др.), представленные небольшими пятнами по россыпям пологих северо-западных и северных склонов у самых вершин гор на участках, зимой, видимо, совершенно лишенных снегового покрова и вследствие этого имеющих в почве слой вечной мерзлоты Из травянистых среди них отмечены Carex rigidioides, Hedysarum alpinum, Saxifraga dahurica, Campanula stenocarpa, Anemona narcissiflora и др. 2) Другая группа ассоциаций нагорной тундры представлена ценозами накипных и корковых лишайников с подушками кустистых лишайников по крупнокаменистым развалам. Из травянистых здесь растут единичные экземпляры Pedicularis manshurica, Peucedanum eringiifolium, Calamagrostis monticola, Sorbaria rhoifolia Dryopteris fragrans, Artemisia lagocephala и др.

Заросли кедрового стланца имеют чрезвычайно простое строение и бедны по видовому составу. Помимо яруса стланца, всегда густого и трудно проходимого, в них имеется нижний ярус или с преобладанием Vaccinium vitis idaea (более или менее защищенные от ветров участки), или с Ledum decumbens (наветренные склоны). К ним примешаны 2≈3 вида мхов и изредка попадаются отдельные стебельки перечисленных выше растений нагорных тундр.

Безлесная зона достаточно отчетливо бывает выражена лишь на вершинах, достигающих не менее 1300≈1500 м н. у. м. На более низких вершинах, если только они возвышаются на несколько сот метров выше среднего уровня окружающих гор и открыты ветрам (гг. Абрек, Столовая, Коэмбэ, Лысая, группа вершин в истоках реки Секунжа и др.), развиваются ассоциации, по экологическому облику и видовому составу близкие к ассоциациям высокогорной зоны. Здесь мы можем встретить пятнами заросли кедрового стланца, ассоциации накипных лишайников и т. д. Отличием этих ассоциаций является значительное участие в их составе растений сихотэ-алинского горного флористического элемента и отсутствие типично альпийских растений. Их не следует отожествлять с ассоциациями безлесной зоны, а надо рассматривать как конвергирующие с ними группировки, получившие одинаковый экологический облик и отчасти видовой состав, благодаря некоторому сходству в факторах местообитания (ветры и инсоляция). Предлагаю объединить их в формацию ⌠псевдогольцовой растительности■ и рассматривать ее как интразональную.

Распространение вертикальных поясов растительности по территории района и покрытые ими площади показаны на схеме (рис. 10) и прилагаемой геоботанической карте.

Рис. 10. Схема распространения отдельных формаций растительности восточных склонов среднего Сихотэ-Алиня по высоте над уровнем моря. (Заштрихованы≈пределы распространения формаций, сплошь закрашены≈пределы доминирования их в растительном покрове).